Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

...жил-был игуанодон...

Саша играет в динозавров. С дивана доносится:
- Как, трицератопсы, вы еще не знаете, что такое революция? Это когда все становятся в круг, надевают рыцарские костюмы, берут красные флаги и готовятся к страшной войне! А теперь быстренько одеваемся, берем своих птеродактилей и идем в поход в Австралию, потому что сегодня пока войны не будет!
И другим голосом (видимо, "за кадром") добавляет:
История динозавров, часть третья. Автор сценария - Самуил Маршак! Перевод на французский - Шарль Перро! Музыка - Петр Ильич Чайковский!

И еще один вопрос

А не встечался ли кто-нибудь из Вас, мои дорогие, с романсом, который поет барышня из Броварни в "Дороге..."?
Лучи зари прогнали ночи мрак,
И в небе звездочки изчезли...
И еще оттуда же - песня про цыгана, которую поет Юлька:
С пером на шляпе, в плаще шелковом,
Слушай, дивчина, мое ты слово:
Люби не графа, люби не пана-
С ласковым сердцем найди цыгана
(оригинал по-польски, судя по контексту).

Другу-лексикологу

В школу-садик ходим мимо трансформаторной будки. Пару раз я предупредила, что трогать ее нельзя - там живет электрический ток, он кусается.
Сегодня утром Саша мне объясняет: "Мамоська, там зивет лексический волк! Он кусяется!! Пауза для пущей убедительности. "Стьясно кусяется! Как собака!"
Кстати, в садике младенца Александру ругать перестали. И даже хвалить временами начали - на занятиях по музыке и танцам особенно.
Теперь бы еще разобраться, в какой садик ходить. До Нового года точно в частный, а потом надо будет определяться, а то есть риск потерять место.

Полторы комнаты

Выходя из кинозала, я призналась Стасу, что проревела полфильма.
"Только половину?" - удивился он. "Я - почти весь".
Слезы, эмоции, сантименты отнюдь не показатель уровня. Впрочем, есть такие фильмы, которые прошибают вне зависимости от их объективных достоинств.
Так и здесь. Рассуждать объективно трудно по многим причинам. Трудно, во-первых, экранизировать автобиографическую прозу - а эссеистику и фрагменты интервью еще труднее. Любой автобиографический миф порождает множество личных ассоциаций - перевести их в формат кино почти невозможно. А уж экранизировать стихи мог, пожалуй, только Тарковский.
Создатели фильма выбрали другое - в ход пошла мультипликация: улыбающиеся коты, летящие ангелы, носатые вороны (одна из них в теплом вязаном шарфе), игрушечный Александр Сергеевич, сам Иосиф Александрович собственных набросков, рисунков, беглых почеркушек на бумаге. За отчетливой реальностью простого, в общем-то сюжета, прорисовывается другой план: до-бытие, над-бытие, за-бытие - все то, что нынче принято называть метафизикой. Только ироничнее, точнее, легче. До-бытие - жизнь наших родителей до нас, до нашего детства. Над-бытие - летящие над городом ангелы. За-бытие - то, что не удается забыть, оказавшись за пределами совместного бытия и бытия вообще.
Дважды на протяжении фильма я принималась думать: только бы дальше не было хуже - потому что лучше было почти невозможно. Первый эпизод - когда накануне готовящегося выселения евреев из Ленинграда родители Бродского продают пианино. История обыкновенная - вот и у нас в старой бабушкиной квартире стоит пианино, которое уже совсем сговорились продать соседям зимой 53его, да март, слава богу, вовремя наступил. И вот над Питером - над реальными фасадами, над домом Мурузи, над перспективой Фонтанки летят пианино - одно, другое, третье. Потом к ним присоединяются труба, валторна, гобой. А потом скрипки, и это множество летящих скрипок невыносимо, как кадиш; смотришь - и против твоей воли начинает расплываться экран.
А второй эпизод, напротив, подчеркнуто реалистичный: Бродский звонит из "Русского самовара" матери, чтобы спросить, как правильно петь:
Ночь коротка.
Спят облака.
И лежит у меня...
На ладони или на погоне? За столом шумно спорят, а мать Бродского, которую играет Алиса Фрейндлих, второпях вытирая руки (звонок застал ее за мытьем полов в коммуналке), поет, чтобы вспомнить нужное слово. К ней присоединяется отец Бродского (его совершенно гениально играет Сергей Юрский), еще какая-то коммунальная соседка. И это трансатлантическое пение неожиданно соединяет разорванную семью, города, времена:
После тревог
Спит городок,
Я заслышал мелодию вальса...
Странная реальность ушедшей эпохи - поколения наших бабушек и родителей. Каждая деталь - цитата и реальность одновременно. Огромный буфет, слоник на полочке, китайский чайный сервиз. К финалу фильма (он слабее, и невольно начинаешь думать о своем) почти перестаешь понимать, в какой ты реальности. Так они знакомы эти полторы комнаты.
До прожилок, конечно.
До детских припухлых желез.


Расписание сеансов в "Рекорде":
http://afisha.yandex.ru/nnv/events/197255/

... от мамки рвутся в тьму мелодий...

Ребенок полюбил музыкальные книжки. "Маму для мамонтенка" и "Умку". 
Читать, с ее точки зрения, это нажимать на кнопочку в углу книжки.
Вчера поймала младенца за важным делом. Санька потырила у меня "Филологические сюжеты" С.Г. Бочарова и вдохновенно обшаривала их в поисках волшебной кнопочки.
Представляете, нажимаешь на кнопочку - а Сергей Георгиевич начинает вслух читать "Форму плана". Или "Холод, стыд и свободу". А еще лучше - петь:)

..еще стихи...

Давид Самойлов.
Романс седьмого дня.

Когда от всех твоих любвей неясных
Родится чадо - лучшее из чад,
Прислушайся к звучанью детских гласных.
Они гласят - зачем я был зачат?

В блаженном содроганье ты был Богом,
А в день седьмой вблизи твоих дверей
Твое подобье в логове убогом
Заснет среди растений и зверей.

И ты засни на берегу вселенной,
Спи, слабый Бог, окутан сладкой мглой.
И все, что сотворил душой нетленной,
Замрет с тобою рядом в день седьмой...

Дари, творец, дитяти свет вечерний,
Его судьбы кощунственно не трожь...
И может быть, под ласкою дочерней
Когда-нибудь навеки ты уснешь.